«Бородино» Лермонтова: краткое содержание

Стихотворение Лермонтова “Бородино” построено как рассказ старого солдата, ветерана Бородинского сражения, молодому собеседнику: старик вспоминает тот день от первого лица, сравнивает своё поколение с нынешним и подробно, по часам, восстанавливает картину боя - долгое отступление перед сражением, ночь накануне битвы, речь полковника перед строем, страшную артиллерийскую канонаду и рукопашную схватку за редут, а в конце с горечью замечает, что, несмотря на весь этот бой, Москву всё равно пришлось оставить неприятелю.

О чём стихотворение и кто ведёт рассказ

У произведения простая рамочная конструкция: некий молодой человек задаёт вопрос, ради ответа на который всё стихотворение и написано, - недаром ли сожгли Москву в 1812 году, раз французам она всё равно досталась. Дальше слово получает старый солдат, участник того самого сражения, и весь оставшийся текст - это его прямая речь, обращённая к младшему собеседнику. Такая форма позволяет Лермонтову рассказать о битве не отстранённым голосом историка, а живым языком очевидца, который был там сам, видел гибель товарищей своими глазами и не собирается приукрашивать пережитое.

Рассказчик - не офицер и не полководец, а рядовой солдат, один из многих, кто стоял в строю и стрелял из пушки наравне со всеми. Именно этот выбор точки зрения и делает стихотворение таким живым: перед читателем не сухая сводка о победах и потерях, а взгляд простого человека, для которого сражение - не строчка в учебнике, а самый страшный и самый важный день собственной жизни.

Само стихотворение написано спустя четверть века после войны 1812 года, к годовщине сражения, и построено так, чтобы разговор двух поколений выглядел живым и происходящим будто бы только что. Открывается оно прямым вопросом младшего собеседника: недаром ли Москва, сожжённая пожаром, была отдана французу. Этот вопрос и становится тем стержнем, вокруг которого старик выстраивает весь свой подробный ответ, ведя слушателя от первых дней отступления к последним минутам боя.

Почему солдат ворчит на молодёжь

Прежде чем перейти к самому рассказу о битве, старик отпускает несколько язвительных замечаний в адрес нынешнего поколения: мол, богатыри - не вы, нынешнее племя измельчало против тех, кто дрался под Бородином. Это не просто стариковское брюзжание, а способ сразу задать масштаб событий: чтобы читатель понял, о какой силе духа пойдёт речь дальше, автор заранее противопоставляет её всему, что кажется привычным и обыденным в мирное время. Через этот приём в стихотворение с первых строк входит тема памяти: старое поколение защитников Москвы прямо противопоставлено новому, которое о той войне знает лишь понаслышке.

Одновременно эта короткая укоризна работает и как приглашение слушать внимательно: раз молодёжь чем-то уступает дедам, значит, дальнейший рассказ - не просто история, а урок, который стоит запомнить. Всё стихотворение построено так, чтобы читатель, как и вымышленный собеседник солдата, к финалу проникся уважением к тем, кто отстоял страну ценой огромных потерь.

Долгое отступление и ропот в войсках

Рассказ о самом сражении солдат начинает не с боя, а с того, что ему предшествовало, - с долгого и утомительного отступления русской армии вглубь страны. Солдаты отходили день за днём, оставляя противнику город за городом, и это вызывало в войсках недоумение и явное недовольство: люди рвались в бой, а командование раз за разом уводило их дальше, избегая решающего столкновения. В стихотворении звучит прямая жалоба на такую тактику - зачем сдавать русские земли французу без единого выстрела, если солдаты полны решимости драться.

Этот эпизод важен для понимания всего произведения: он показывает, что желание сражаться в войске было огромным ещё до самого Бородина, и когда наконец было получено разрешение принять бой, солдаты восприняли это почти с облегчением. Фраза о том, что “уж мы пойдём ломить стеною, уж постоим мы головою за родину свою”, как раз и передаёт это накопившееся за долгое отступление желание наконец остановиться и дать врагу отпор, чего бы это ни стоило.

Ночь перед сражением

Накануне решающего дня в лагере царит особое, напряжённое затишье. Солдат описывает эту ночь почти по-бытовому: кто-то чистит оружие, кто-то точит штык, кто-то в темноте разговаривает с товарищами, понимая без лишних слов, что завтрашний день может стать для многих последним. Одновременно в стане противника, судя по описанию, заметно оживление и шум - французский лагерь тоже готовится к предстоящей битве, и это ощущение зеркального противостояния двух готовящихся к схватке армий усиливает напряжение перед кульминацией.

Особое место в этом эпизоде занимает полковник, чью короткую речь перед строем солдат старик запоминает на всю жизнь и пересказывает почти дословно. Полковник обращается к своим людям просто и без пафоса, напоминая, за что им предстоит сражаться, и обещая либо победить, либо умереть рядом с ними у стен Москвы. Рассказчик описывает его коротко и тепло - слуга царю, отец солдатам, - и в этих нескольких словах умещается весь образ командира, который не отгорожен от своих людей чинами, а разделяет с ними и опасность, и ответственность. Эти простые слова оказывают на солдат сильнейшее воздействие: клятва верности родине, данная в ответ на речь командира, звучит как коллективная присяга перед лицом смертельной опасности.

Контраст усиливает и то, что происходит в это же время в стане противника: со стороны французского лагеря всю ночь доносятся шум, гам и оживлённые голоса, будто враг заранее уверен в лёгкой победе и не считает нужным скрывать приготовления. Русский же лагерь, наоборот, застыл в сосредоточенной тишине - контраст беспечной самоуверенности одной стороны и молчаливой решимости другой ещё до начала боя подсказывает читателю, чем закончится эта схватка характеров.

Утро битвы и первые залпы

С рассветом начинается сама битва, и рассказ старого солдата заметно ускоряется, будто передавая сумятицу и напряжение боя. Первыми в дело вступают пушки: земля содрогается от канонады, дым застилает поле так, что трудно различить, где свои, а где чужие. Артиллерийская дуэль двух армий описана как настоящий ад - грохот тысячи орудий сливается в сплошной гул, а само небо, кажется, дрожит от этого шума.

На фоне этой артиллерийской дуэли особенно ярко выделяется образ редута - земляного укрепления, за которое разворачивается самая ожесточённая часть боя. Французская кавалерия снова и снова идёт в атаку, стремясь захватить эту позицию, а русские солдаты раз за разом отбивают приступ, стоя насмерть на изрытой снарядами земле. Каждая новая атака описана как всё более отчаянная и кровопролитная, и с каждым разом становится яснее, что ни одна из сторон не намерена уступать без крайней цены.

Солдат вспоминает, что настоящему сражению предшествовали ещё два дня мелких стычек и перестрелок, во время которых обе армии словно проверяли друг друга на прочность, прежде чем сойтись в главной битве. Именно тогда, по его словам, все уже понимали, что назавтра предстоит бой куда более серьёзный, и с нетерпением ждали рассвета, чтобы наконец решить дело всерьёз, а не размениваться на редкие выстрелы издалека.

Рукопашная схватка и знаменитая строка о смешавшихся людях и конях

Кульминацией всего рассказа становится момент, когда артиллерийский бой переходит в яростную рукопашную схватку прямо у редута. Именно здесь звучит одна из самых известных строк русской поэзии - “смешались в кучу кони, люди”, - которая как нельзя точнее передаёт полный хаос ближнего боя: в тесноте схватки уже невозможно различить отдельных бойцов, отдельные полки, даже отдельных лошадей, всё слилось в одну ревущую, дерущуюся массу.

Солдат вспоминает эти минуты как самые страшные и одновременно самые важные за весь день: именно тогда решалось, устоит редут или падёт, и именно тогда сам рассказчик, по его признанию, готов был умереть, но не отступить ни на шаг. Ощущение общей воли, общего упрямого стояния насмерть, которое старик передаёт в этом эпизоде, и есть, по сути, главный ответ на вопрос молодого слушателя о том, почему Москву сдали не сразу, а лишь после огромного и упорного сопротивления.

В этом же эпизоде рассказчик вспоминает и о тех, кого рядом с ним уже не было к концу дня: товарищи, ещё утром шутившие и делившие с ним хлеб, к вечеру лежали на изрытом поле среди обломков орудий и брошенного оружия. Старик не задерживается на этих потерях длинным описанием, называет их коротко и сдержанно, но именно эта сдержанность и делает потерю ощутимой - не показное горе, а тяжёлая, привычная для солдата память о цене каждого удержанного клочка земли.

Итог дня и почему Москву всё равно оставили

К вечеру канонада стихает, и обе стороны, обескровленные боем, готовятся к новому дню, ожидая, что схватка возобновится с новой силой. Но наутро выясняется, что противник отступил сам, не решившись на повторный штурм после понесённых накануне потерь, - формально поле битвы осталось за русской армией. И всё же вскоре после этого дня было принято решение оставить Москву без нового сражения, что и составляет главный парадокс, который старый солдат пытается объяснить своему молодому собеседнику.

Ответ, который даёт рассказчик, звучит без обиды на командование и без сомнения в собственной храбрости: решение оставить город было не следствием слабости или трусости солдат, которые честно выполнили свой долг и заплатили за это огромной кровью, а результатом более широкого военного расчёта, недоступного пониманию рядового бойца. Для самого солдата важно другое - что он и его товарищи сделали всё, что могли, и не посрамили себя перед лицом врага, а исход войны решался уже не только силой оружия под Бородином.

Старик и не пытается спорить с этим решением или судить тех, кто его принял: для него куда важнее память о самом дне сражения, о том, как держался редут, как стояли насмерть его товарищи, как рвались снаряды и как ни один из тех, кто был рядом с ним в строю, не подумал бежать. Эта верность памяти о собственной стойкости, независимо от дальнейшего хода войны, и составляет главное содержание его рассказа - не оправдание перед историей, а честное свидетельство очевидца о том, чего стоила эта земля.

Смысл финала и заключительная строфа

Стихотворение завершается тем же мотивом, с которого начиналось: старый солдат вновь противопоставляет своё поколение нынешнему, повторяя, что богатыри - не нынешнее племя. Но теперь, после подробного рассказа о пережитом дне, эта фраза звучит уже не просто ворчанием, а выстраданным правом на такое сравнение - читатель, прошедший вместе с рассказчиком через всю битву, понимает, чем именно заслужено это утверждение.

Финал стихотворения закрепляет главную мысль произведения: подвиг простых солдат под Бородином не зависел от исхода всей войны и не был напрасным, даже если Москву в итоге пришлось оставить. Честно выполненный долг, стойкость и готовность стоять насмерть за родину имеют самостоятельную ценность, не сводимую к военному результату одного конкретного сражения - и именно эту ценность старик и пытается передать младшему поколению, рассказывая о пережитом.

Форма разговора двух поколений при этом работает не только как литературный приём, но и как прямое напоминание о том, зачем вообще такие истории рассказывают. Молодой собеседник в начале стихотворения задаёт вопрос из чистого любопытства, а к концу получает не сухой ответ, а живое, прочувствованное свидетельство человека, который сам стоял под ядрами и картечью. Именно так, через передачу личной памяти от одного поколения к другому, по мысли автора, и сохраняется настоящее понимание того, что пережила страна, - куда полнее и честнее, чем через любую официальную хронику событий.

Не случайно и то, что рассказ старика лишён всякой парадности: он не превозносит себя как героя и не выпячивает собственную роль в общей победе редута, а говорит “мы” там, где мог бы сказать “я”. Это местоимение проходит через весь текст и подчёркивает главную мысль стихотворения - победа или поражение под Бородином были делом не одного человека, а общего, коллективного усилия целой армии простых людей, каждый из которых сделал то немногое, что было в его силах, ради общего дела.